Валентин Алмазов писал итальянскую рапсодию на мотивы своих любимых поэтов Джакомо Леопарди и Джованни Папини. И было даже что-то вещее в том, что его лирические размышления о "Трагической повседневности" совпали с его собственной трагической повседневностью, внезапно вторгшейся в его комнату в лице двух полицейских, старшего дворника, всегда служащего в полиции, и еще какой-то носатой бабы, которая, как сообщил старший полицейский, является представительницей "общественности", долженствующей в будущем заменить органы власти в "народном" государстве.

Вид у них был смущенный. Старший полицейский начал виноватым голосом:

- Извините, Валентин Иванович, но мы вас побеспокоим потому, что начальник отделения милиции имеет к вам особый разговор и просит вас приехать. Дело срочное.

- Какие у меня могут быть дела с полицией? Я ведь не вор, не хулиган, - сказал Алмазов.

- К сожалению, мне это неизвестно. Начальник мне ничего не сказал. Но ведь милиция - орган государственной власти, и вы обязаны поехать.

Валентин Алмазов сразу понял, что быть беде.

Жена его тоже это поняла.

- Я пойду с тобой, - сказала она.

- Да, пожалуйста, - разрешил полицейский.

У подъезда ждала машина, синяя, с красной полосой вокруг кузова. В отличие от сталинских "черных воронов", народ прозвал эти машины чумовозками.

В милиции его провожатые тотчас же скрылись. У дверей комнаты, куда привели Алмазова, стоял другой полицейский, менее вежливый, - на вопросы не отвечал. Конечно, никаких разговоров с начальником милиции не было. Через десять минут Валентина Алмазова вывели во двор, - там его ждала санитарная машина. Женщина-врач (специальные полицейские врачи-конвоиры) спросила:

- Вы - Валентин Алмазов? По распоряжению главного городского психиатра вас должны обследовать.

- Сволочи! - тихо сказал Алмазов жене. - Полицейские сволочи даже врачей превращают в полицейских. Но не волнуйся, - такие приемы показывают, что они уже боятся. Обманом завлекли. Коммунистические бандиты не уйдут от народной мести.