И в этот момент наш герой вздрогнул, потому что Пестель произнес несколько в повышенном тоне и даже раздраженно:

- Я еще раз повторяю, что ни к какому тайному обществу не принадлежал и ничего не знаю... Не знаю.

И, сказав это, он слегка поворотился в сторону нашего героя и неожиданно увидел его за маленьким столиком, в углу, полусогбенным над тетрадью; увидел его глаза, удивленные и полные ненависти, и подумал: "Какой, однако, волчий взгляд", - и снова сел ровно, как и сидел.

"Нет, - подумал Авросимов, - я тебе не поддамся, выдюжу".

И выдюжил, и очень обрадовался, что может с чистою совестью смотреть в лицо цареубийце, не моргая и ничего не боясь, хотя как бы оно там вышло, попади Авросимов в полк к сему злодею, а не сиди он в комнате, где все противу одного... Выдюжил бы? А вот ей-богу! Все равно... Крикнул бы разбойнику...

Авросимов поднял глаза. Члены Комитета переговаривались о чем-то между собой. Пестель снова неотрывно смотрел в глаза Авросимову. Ах, знакомые черты у злодея!

"Молодой человек, - подумал Пестель. - Что он понимает? По крайней мере, сочувствия - ни на грош. Как страшно... Возьми мы верх (и он усмехнулся горько), каково ему было бы?.."

Авросимову мгновенная усмешка на лице Пестеля не понравилась никак.

"Слава богу, что они почти ничего не знают, - подумал в этот миг Пестель. - Судя по вопросам, они только еще ищут веревочку. Да вряд ли им это удастся... Ах, только бы не размякнуть! Только бы это кресло не принять за проявление истинных чувств..."

Он думал так и разглядывал членов Комитета с тоской и отвращением. У графа Татищева - обрюзгшее лицо и меланхолия в каждом жесте, но он умеет изворачиваться, ибо понимает, что от его председательского умения зависит успех следствия, от которого, в свою очередь, зависит и его собственная судьба, хотя, впрочем, это общеизвестно с давних времен... Генерал Левашов очень старается, не очень задумываясь - для чего. Генерал Чернышев - старый знакомец - открыт, распахнут весь. Ему бы волю - он бы и до пыток додумался...