Афра провела Филиппа Меччио через свою квартиру во дворце в сад королевского замка. Они прошли над высоким берегом моря, где мглистая, голубовато-желтая легко золотилась широкая даль, и спустились в прохладу строгих, прямых аллей. Афра спросила:

- Вам нравится здесь, в этом саду, Филиппо?

Филиппо Меччио прямо и даже резко ответил, словно он готов был к этому вопросу:

- Нет, Афра, совсем не нравится.

- Почему? - спросила Афра.

Ее удивил этот неожиданный ответ. Филиппо Меччио отличался всегда изысканным, тонким вкусом, любил природу, любил искусство, и понимал его. Афра смотрела на Филиппа Меччио с ожиданием. Он улыбнулся, и сказал:

- Будем благодарны природе и людям. Солнце здесь, как везде, прекрасно, недоступно и справедливо,- и, как везде, цветы благоухают. Это всё хорошо. Только это. И все же не нравит-ся мне здесь, хотя здесь и солнце, и цветы, и на тонкий песок аллеи ложатся легкие следы милых ног моей Афры.

Афра опять спросила:

- Почему же вам здесь не нравится, милый Филиппо?

Филиппо Меччио отвечал:

- Потому, что в этом саду не орут и не возятся толпы уличных сорванцов. Слишком скучно здесь, милая Афра, слишком тихо для городского сада. Где нет детей, этих милых, вечно-беспокойных, забавно-злых зверенышей и чертенят, там плохо. Скупое, эгоистичное довольство греется там, замкнувшись от света. Жестокие зубы его всегда готовы растерзать дерзкого нарушителя его несправедливого, одинокого покоя.

Афра тихо покачала голового, и сказала:

- Вы эстетику хотите подчинить соображениям моральной природы. А разве эстетика должна подчиняться этике?

- Между этими двумя сестрицами большая дружба,- сказал Филиппо Меччио.- Кто обижает одну, тот заставляет плакать и другую. Интимного искусства в наши дни нет, и быть не может, как не должно быть и закулисной, тайной политики.

Арфа сказала:

- Высокое искусство - искусство для немногих.

Филиппо Меччио возразил: