Они спустились вниз, Вирджиния села за руль автомобиля, небольшого Buick, и сразу, мягко и быстро, поехала вниз по улице, нажимая на акселератор и чуть-чуть не задевая встречные машины. Через минуту автомобиль мчался почти полным ходом, на каждом углу чудом, как казалось Володе, избегая столкновения, прохожие оборачивались, полицейские неодобрительно смотрели вслед. Все так же, почти не уменьшая хода, Вирджиния выехала на площадь Этуаль. Длинное и широкое avenue Елисейских Полей поплыло как во сне навстречу автомобилю - и тогда наконец Володя сказал:

- Я теперь понимаю, Вирджиния, почему вы вышли замуж за моего брата.

- А?

- Да. Вы такая же сумасшедшая, как он. Вирджиния улыбнулась и сразу замедлила ход. Потом ее

лицо стало серьезным, и она, точно в раздумье, проговорила:

- Я вас почти не знаю, я вас помню мальчиком в Стамбуле. Но я думаю, что вы не стоите вашего брата. Я его люблю, - прибавила она просто, точно объясняя этой фразой "все решительно.

- Я тоже, - тихо сказал Володя, - я очень люблю Николая.

- Я не знаю, как вам объяснить, - продолжала Вирджиния. - Он мужчина, понимаете? Вот если будет кораблекрушение, он пропустит всех женщин и детей и потом утонет. И у него очень сильная воля. Я ведь не сразу его полюбила, он заставил меня выйти за него замуж. Но потом я его узнала. И теперь, Вирджиния на секунду остановилась, - если бы он умер, я бы тоже умерла.

Володе было немного странно слушать признания Вирджинии. В его представлении Николай никак не вязался со всем, что говорила Вирджиния, не потому, что это было неверно, а потому, что Володя думал о нем совсем по-иному: это был все тот же, почти не изменившийся Колька-хулиган, драчун и любимец матери. Володя вспомнил почему-то, как мать однажды делала строгий выговор Коле - ему было лет двенадцать, а Володе шесть - и сказала, что ей стыдно иметь такого сына, - и поставила его в угол. Он постоял минут десять, потом вдруг подбежал к матери и уткнул голову в ее колени. "Что тебе?" "Мама, - сказал Николай, - я понимаю, что тебе стыдно. Но скажи мне правду: ты меня все-таки любишь?" - "Глупый мальчик, - сказала мать, - да, ты очень скверный, я знаю, но ведь у тебя нет другой мамы - кто же тебя будет любить? Ступай". И Николай убежал.