Варлам Тихонович Шаламов Левый берег
– Почему это, Ольга Томасовна?
– А-а, вы заметили. Я всегда думаю о другом. О прошлом. О вчерашнем. Стараюсь не видеть сегодняшнего.
– Сегодняшнее – не очень плохое, не очень страшное.
– Налить вам еще супу?
– Налейте.
Мне было не до темных глаз. Урок у Нины Семеновны, овладение лечебным искусством важнее было мне всего на свете.
Нина Семеновна жила в отделении, в комнате, называемой на Колыме «кабинкой». Никто никогда, кроме хозяйки, не входил туда. Убирала и подметала пол хозяйка сама. Мыла ли она сама пол – не знаю. В открытую дверь была видна жесткая, плохо застеленная койка, больничная тумбочка, табуретка, беленые стены. Был еще кабинетик рядом с кабинкой, только дверь открывалась в палату, а не в сени. В кабинетике – стол вроде письменного, две табуретки, кушетка.
Все было так, как и в других отделениях, и чем-то непохоже: цветов, что ли, здесь не было – ни в кабинке, ни в кабинетике, ни в палате. А может быть, строгость Нины Семеновны, ее безулыбчатость виновата? Темно-зеленым, изумрудным огнем ее глаза вспыхивали как-то невпопад, не к месту. Глаза вспыхивали без связи с разговором, с делом. Но глаза жили не сами по себе – а жили вместе с чувствами и мыслями Нины Семеновны.
В отделении не было дружбы, даже самой поверхностной дружбы санитарок, медсестер. Все приходили на работу, на службу, на дежурство, и было видно, что истинная жизнь сотрудников третьего терапевтического отделения – в женском бараке, после службы, после работы. Обычно в больницах лагерных истинная жизнь приклеивается, прилипает к месту и времени работы – в отделение идут радостно, чтоб скорее расстаться с проклятым бараком.
В третьем терапевтическом отделении не было дружбы. Санитарки и сестры не любили Нину Семеновну. Только уважали. Боялись. Боялись страшного «Эльгена», совхоза колымского, где и в лесу и на земле работают женщины-заключенные.
Боялись все, кроме Шуры-раздатчицы.
– Мужиков водить сюда – трудное дело, – говорила Шура, с грохотом зашвыривая вымытые миски в шкаф. – Но я уж, слава богу, на пятом месяце. Скоро отправят в «Эльген» – освободят! Мамок освобождают каждый год: один у нашего брата шанс.
0uqkjdy
Оппозиционные дебаты прошли в дружеской обстановке. Владимиру Путину вручили атрибуты национального триумфа. Российские биржи приходят в себя после обвального падения.
На рынок – ни шагу. “Это не один сотрудник сделал что-то не так”. О музыкантах, которых раскрутил интернет. Россия добилась поддержки азиатских партнеров. Плененного Че Гевару хотели обменять на трактор. В Москве появились грибы, несовместимые с алкоголем. Минск повышает НДС и ждет кредита от Москвы. Московские власти требуют урезать квоту на иностранных работников. “Не ставьте чужаков во главе себя!”. В Нью-Дели совершено пять терактов. В Смоленской и Ярославской областях сменяется руководство. ЕС выбрал роль посредника между Россией и Америкой. Оппозиция превращает Тбилиси в «город камер». Два раза в одну «Балтику». Нобелевскую премию по литературе получила Герта Мюллер.
