Варлам Тихонович Шаламов Левый берег
– Сентенция!
– Вот псих!
– Псих и есть! Ты – иностранец, что ли? язвительно спрашивал горный инженер Вронский, тот самый Вронский. «Три табачинки».
– Вронский, дай закурить.
– Нет, у меня нету.
– Ну, хоть три табачинки.
– Три табачинки? Пожалуйста.
Из кисета, полного махорки, извлекались грязным ногтем три табачинки.
– Иностранец? – Вопрос переводил нашу судьбу в мир провокаций и доносов, следствий и добавок срока.
Но мне не было дела до провокационного вопроса Вронского. Находка была чересчур огромной.
– Сентенция!
Псих и есть.
Чувство злости – последнее чувство, с которым человек уходил в небытие, в мертвый мир. Мертвый ли? Даже камень не казался мне мертвым, не говоря уже о траве, деревьях, реке. Река была не только воплощением жизни, не только символом жизни, но и самой жизнью. Ее вечное движение, рокот неумолчный, свой какой-то разговор, свое дело, которое заставляет воду бежать вниз по течению сквозь встречный ветер, пробиваясь сквозь скалы, пересекая степи, луга. Река, которая меняла высушенное солнцем, обнаженное русло и чуть-чуть видной ниточкой водной пробиралась где-то в камнях, повинуясь извечному своему долгу, ручейком, потерявшим надежду на помощь неба – на спасительный дождь. Первая гроза, первый ливень – и вода меняла берега, ломала скалы, кидала вверх деревья и бешено мчалась вниз той же самой вечной своей дорогой…
Сентенция! Я сам не верил себе, боялся, засыпая, что за ночь это вернувшееся ко мне слово исчезнет. Но слово не исчезало.
Сентенция. Пусть так переименуют речку, на которой стоял наш поселок, наша командировка «Рио-рита». Чем это лучше «Сентенции»? Дурной вкус хозяина земли – картографа ввел на мировые карты Рио-риту. И исправить нельзя.
Сентенция – что-то римское, твердое, латинское было в этом слове. Древний Рим для моего детства был историей политической борьбы, борьбы людей, а Древняя Греция была царством искусства. Хотя и в Древней Греции были политики и убийцы, а в Древнем Риме было немало людей искусства. Но детство мое обострило, упростило, сузило и разделило два этих очень разных мира. Сентенция – римское слово. Неделю я не понимал, что значит слово «сентенция». Я шептал это слово, выкрикивал, пугал и смешил этим словом соседей. Я требовал у мира, у неба разгадки, объяснения, перевода… А через неделю понял – и содрогнулся от страха и радости. Страха – потому что пугался возвращения в тот мир, куда мне не было возврата. Радости – потому что видел, что жизнь возвращается ко мне помимо моей собственной воли.
0uqkjdy
Евросоюз предостерегает национальные экономики от политики протекционизма. Патриархом всея Руси стал митрополит Кирилл. Как экономические трудности помогают исполнить заветные желания. Убийство двух и более лиц. В России “охладят” глобальное потепление.
Найти секретные тюрьмы ЦРУ: попытка – не пытка. Литва разгоняет демонстрацию советских символов. Заместитель главы Росприроднадзора лишился полномочий. Evraz досрочно выплатил ВЭБу 800 млн долларов. Военные городки уйдут с молотка. Антиутопию Евгения Замятина впервые поставили в драматическом театре. Организаторы Грушинских фестивалей начали делить песни. Журналисты преждевременно «уволили» главу команды «Макларен-Мерседес». Третьяковка отметила 125-летие великой княгини. «ВАЗы» не могут, иномарки не хотят. Закон о ней никак не может пройти парламент. В КПРФ обостряется “борьба за преемника”. Америка сторговалась с Северной Кореей. Чего не следует бояться нашим согражданам. В Чечне на время Рамадана объявлен сухой закон. Ющенко пошел на Москву конотопом. «Коррекции на мировых рынках не фатальны». Сергей Иванов перестал лоббировать увеличение государственного оборонного заказа. Новые ноутбуки: Не украсишь - не продашь. Путин и Воронин решали судьбу Приднестровья. Банда террористов съежилась до одного пособника. Оснащение американских войск беспилотниками мини-класса идет нарастающими темпами. В Нигерии пытаются освободить захваченных сотрудников “Русала”. В октябре лондонский аукцион проведет “Русские торги”.
